Разрешено ли иностранному капиталу заниматься освоением ресурсов дилых животных и растений?

Добрый день, уважаемые инвесторы. Меня зовут Лю, и вот уже 12 лет я работаю в компании «Цзясюй Финансы и Налоги», где мы специализируемся на сопровождении иностранного бизнеса в Китае. За моими плечами — 14 лет опыта в регистрации компаний и оформлении всевозможных разрешительных документов. Ко мне часто обращаются клиенты с, казалось бы, простым вопросом: «А можно ли нам вложиться в этот прекрасный лесной массив для сбора дикоросов или организовать ферму по разведению ценных видов?» И каждый раз я понимаю, что ответ лежит не в плоскости «да» или «нет», а в сложном переплетении законов, отраслевых ограничений и стратегических приоритетов государства. Эта сфера — одна из самых чувствительных с точки зрения национальной безопасности, экологии и сохранения суверенитета над природными богатствами. Поэтому сегодня я предлагаю не просто получить краткий ответ, а вместе разобраться в деталях этого вопроса. Мы посмотрим на него под разными углами, как это обычно происходит при реальном планировании проекта, чтобы вы могли оценить не только возможности, но и подводные камни, которые не видны при первом знакомстве с темой.

Законодательные рамки и «Отрицательный список»

Первое, с чего мы всегда начинаем анализ любого проекта, — это с изучения действующего «Отрицательного списка для доступа иностранных инвестиций». Этот документ — наш главный компас. В текущей редакции прямо указано, что деятельность по освоению ресурсов диких животных и растений, находящихся под государственной охраной, запрещена для иностранного капитала. Это железное правило. Но что значит «освоение»? Закон трактует это широко: это не только добыча (охота, отлов, сбор), но и разведение, выращивание, переработка, торговля, а также связанные с этим научные исследования. Ключевое понятие здесь — «находящиеся под государственной охраной». Речь идет о видах, занесенных в официальные перечни, например, в «Список диких животных под особой государственной охраной» или «Список редких и исчезающих видов дикорастущих растений». Однако важно понимать, что даже работа с видами, не входящими в эти списки, но регулируемыми другими законами (например, «Лесным законом» или «Законом о рыболовстве»), требует особой проверки. На практике мы сталкиваемся с ситуацией, когда местные власти могут трактовать нормы по-своему, особенно в экологически уязвимых регионах. Помню случай, когда наш клиент хотел инвестировать в плантацию по выращиванию определенной лекарственной лианы, не входящей в охраняемые списки. Но оказалось, что этот вид произрастает в лесных угодьях, классифицируемых как «защитные леса», где любая коммерческая деятельность жестко лимитирована. Проект пришлось пересматривать кардинально, чуть ли не с поиска другого региона. Поэтому первым шагом всегда должен быть не бизнес-план, а юридическая и экологическая экспертиза целевых биологических ресурсов и территории их нахождения.

Формы участия: совместные предприятия как ключ

Если прямой запрет не касается вашего конкретного объекта интереса, следующая критическая точка — допустимая форма инвестирования. В смежных и частично разрешенных областях (например, лесоводство на плантационных землях, разведение неохраняемых видов в искусственных условиях) закон часто предписывает создание совместного предприятия (СП), причем с требованием, чтобы контрольный пакет акций или доля в уставном капитале принадлежали китайской стороне. Это не просто формальность. Китайский партнер в таких проектах — это не только инвестор, но и носитель необходимых связей (гуаньси), понимания местной нормативной среды и, что крайне важно, держатель возможных уже имеющихся квот или лицензий. Например, в проектах по комплексному развитию лесного хозяйства, где разрешен сбор второстепенных лесных продуктов (ягод, грибов, лекарственных трав), наличие местного партнера с долгосрочной арендой лесных угодий является обязательным условием. Иностранный капитал может привнести технологии, оборудование и часть финансирования, но оперативное управление и ответственность перед контролирующими органами чаще всего ложится на китайскую сторону. В моей практике был проект по созданию питомника для разведения декоративных пород деревьев. Иностранный инвестор обладал уникальными технологиями ускоренного выращивания, но без партнера, у которого уже был в аренде подходящий земельный участок сельскохозяйственного назначения и разрешение на ведение питомниководства, процесс регистрации СП затянулся бы на годы. Здесь важно тщательно проводить due diligence не только проекта, но и будущего партнера.

Роль местных властей и экологическая оценка

Даже если проект формально соответствует национальным законам, решающее слово часто остается за провинциальными и даже уездными властями. Они несут прямую ответственность за экологическую обстановку на своей территории. Процедура оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС) для подобных проектов — это отдельный, сложный и длительный этап, который может длиться больше года. Местные комитеты по экологии и природным ресурсам scrutinize (тщательно проверяют) каждый аспект: от возможного загрязнения воды и почвы до влияния на популяции нецелевых видов животных и растений. Они проводят общественные слушания, где голос местных жителей может стать решающим. Я всегда советую инвесторам на раннем этапе вступать в неформальный диалог с местными администрациями, чтобы понять их приоритеты и опасения. Однажды мы готовили документы для проекта по глубокой переработке грибов. Технология была безопасной, но местные жители опасались увеличения грузового транспорта на узких сельских дорогах. Власти, прислушавшись к ним, потребовали дополнительных инвестиций в ремонт дороги, что существенно изменило финансовую модель проекта. Успех здесь зависит не только от формального соблюдения норм, но и от социальной приемлемости проекта.

Специфика «освоения» vs. «разведения»

В законодательстве проводится принципиальная грань между «освоением диких ресурсов» (добычей из природы) и «искусственным разведением/выращиванием». Для иностранного капитала вторая категория часто более доступна. Например, разведение норки, соболя или оленя на специально созданных фермах (при условии, что исходное поголовье получено законно из питомников) может быть рассмотрено властями более благосклонно, чем получение квоты на отлов тех же животных в тайге. То же самое с растениями: создание плантации женьшеня — это сельскохозяйственная деятельность, а сбор дикорастущего женьшеня в лесах — это уже освоение ресурсов, часто попадающее под жесткие ограничения. Однако и здесь есть нюансы. Для легального искусственного разведения многих видов требуется доказать легальное происхождение маточного поголовья или семенного материала, что само по себе является отдельной бюрократической процедурой. Нужно получить сертификаты от поставщиков, которые, в свою очередь, должны иметь все разрешения. Мы как-то полгода собирали цепочку документов для клиента, который хотел ввезти племенных улиток для фермы, — каждый сертификат должен был быть апостилирован и переведен, а затем одобрен китайскими карантинными службами. Это к вопросу о терпении и бюджете на юридическое сопровождение.

Налоговые аспекты и государственная поддержка

Если проект преодолел все предыдущие барьеры, стоит обратить внимание на финансовые условия. Деятельность, связанная с экологией, сельским и лесным хозяйством, часто пользуется налоговыми льготами и преференциями. Это может быть сниженная ставка налога на прибыль, освобождение от уплаты налога на использование городских и сельских земель на определенный срок, или даже целевые субсидии. Например, проекты в сфере восстановления лесов или развития циркулярной экономики в сельской местности могут претендовать на гранты или льготные кредиты. Однако чтобы их получить, нужно, чтобы проект идеально вписывался в критерии, которые ежегодно публикуют министерства и местные финансовые управления. Это та область, где помощь местного партнера по СП или грамотного консультанта неоценима. Нужно уметь правильно «упаковать» проект под язык государственных программ. Бывает, что сам бизнес-проект жизнеспособен, но без этих льгот его рентабельность становится под вопросом. Поэтому налоговое планирование должно начинаться на самой ранней стадии проектирования, а не после регистрации компании.

Перспективы и тренды регулирования

Законы не стоят на месте. Общий тренд в Китае — ужесточение экологического законодательства и повышение требований к устойчивому развитию. С другой стороны, есть и противоположный вектор: стимулирование «озеленения» экономики и привлечение высоких технологий в сельское и лесное хозяйство. Для иностранного инвестора это создает как риски, так и возможности. Риск в том, что сегодня разрешенная деятельность завтра может попасть под новые ограничения, особенно если речь идет о видах, чей статус может быть пересмотрен. Возможность же заключается в том, что проекты, которые несут в себе ярко выраженную экологическую, научную или социальную пользу (восстановление деградированных земель, внедрение ресурсосберегающих технологий переработки, создание рабочих мест в депрессивных районах), могут получить «зеленый коридор» и поддержку даже на высоком уровне. Будущее, на мой взгляд, за гибридными проектами, которые сочетают коммерческую составляющую с элементами экотуризма, научно-исследовательской базы и образовательной функции. Такие инициативы легче проходят согласования и лучше воспринимаются общественностью.

Заключение и личные размышления

Итак, разрешено ли иностранному капиталу заниматься освоением ресурсов диких животных и растений? Прямой и обобщенный ответ — нет, если речь идет об охраняемых видах и прямой добыче из дикой природы. Однако опосредованное участие через совместные предприятия в смежных, регулируемых и, главное, легализованных видах деятельности (искусственное разведение, плантационное выращивание, глубокая переработка) — возможно, но требует титанических усилий по согласованию. Это поле не для быстрых спекулятивных инвестиций, а для стратегических, долгосрочных и терпеливых игроков, которые готовы погрузиться в детали местного законодательства, выстроить доверительные отношения с партнерами и властями и нести повышенные затраты на экологическую и юридическую безопасность. Лично я, наблюдая за эволюцией этого сектора много лет, вижу, что успех приходит к тем, кто приходит не просто за ресурсом, а с комплексным решением, уважает местные правила и вносит реальный вклад в устойчивое развитие территории. Это сложный путь, но для некоторых он оказывается единственно верным.

Взгляд компании «Цзясюй Финансы и Налоги»

С точки зрения нашей компании, «Цзясюй Финансы и Налоги», вопрос допуска иностранного капитала в сферу освоения биологических ресурсов является одним из наиболее комплексных и требующих взвешенного подхода. Мы рассматриваем его не как единое целое, а как набор отдельных направлений, каждое из которых имеет уникальный правовой ландшафт. Наша позиция основана на многолетней практике: мы рекомендуем клиентам изначально отказываться от любых моделей, связанных с изъятием ресурсов из естественной среды обитания, особенно касающихся охраняемых видов, ввиду наличия прямых законодательных запретов. Перспективными мы считаем проекты в области устойчивой аквакультуры и марикультуры, создания плантаций для выращивания ценных пород деревьев и лекарственных растений, а также высокотехнологичной переработки недревесной лесной продукции. Ключевым условием успеха мы видим обязательное партнерство с надежной китайской стороной, обладающей не только капиталом, но и профильными лицензиями, земельными правами и глубоким пониманием отраслевых норм. Наша роль заключается в проведении исчерпывающей предварительной правовой экспертизы, структурировании сделки по созданию СП с учетом требований «Отрицательного списка», а также в комплексном сопровождении всех этапов — от экологической оценки до получения налоговых льгот. Мы предупреждаем инвесторов о высоких временных и административных издержках на старте, но также помогаем выстроить бизнес-модель, которая, будучи прозрачной и соответствующей национальным приоритетам в области экологии, может стать устойчивой и прибыльной в долгосрочной перспективе.